Грамоту сын принёс в самый сенокос, и Егор, прочитав её при лампе, понял, что добром это не кончится. А день был из тех, что бригадир считает наперечёт, как иной считает деньги. Сено на верхнем лугу просохло к полудню, легло ровно, духовито, без прели. Небо держалось чистое, высокое, с редкими белыми ошмётками облаков, что таяли, не дойдя до солнца. Пахло клевером и нагретой пылью. Вёдро стояло четвёртый день. Коси не хочу. Домой Егор вернулся затемно, с ломотой в пояснице и той тяжёлой сытостью в теле, какая бывает после честной работы...

Владимир Игнатьевич Черданцев 1.      - Ты откуда слова эти выковыриваешь, матрос?  Вот как только ты появился, то и дело слышу частенько их в твоём лексиконе, а понять и доброй половины не могу. Это что за тарабарский язык такой? Я давеча подслушал и даже успел записать несколько слов твоих, когда ты с товарищами общался. Это что за абракадабра: без булды, колдоёбина, хлобыстнулся, натрыжный, тырить, оглоед и тому подобное? - так капитан-лейтенант Скворцов Антон Антонович матроса Виктора Сусекина “пытал”...