Я замерла с вилкой в руке, не донеся кусок запеченной курицы до рта. В комнате повисла звенящая тишина, прерываемая лишь бормотанием телевизора, где шла какая-то новогодняя комедия. В воздухе висел тяжелый запах перегара, смешанный с ароматом мандаринов и хвои. На столе громоздились остатки вчерашнего пиршества: заветренный оливье, полупустая банка шпрот, пятна от красного вина на скатерти. Елка мигала огоньками, словно насмехаясь над происходящим. — Что ты сказал? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось...

Из серии «Женщина-огонь» Воздух в палате частной клиники был таким чистым, что казался мёртвым. Он пах антисептиком, дорогим пластиком и лилиями, которые Георгий принёс ещё вчера. Полина лежала на высокой кровати, глядя на причудливую игру теней на потолке. Тело после родов казалось чужим, словно разобранный на части и наспех собранный механизм, где детали ещё не притёрлись друг к другу. Она — реставратор монументальной скульптуры, привыкшая ворочать каменные глыбы и днями висеть в люльке под куполами соборов, сейчас чувствовала себя хрупкой фарфоровой куклой...