Холодное утро. Ольга поставила на стол тарелку с кашей и чай, как ставила двадцать пять лет подряд. За окном торчали голые деревья, а в колее под окнами лежал почерневший, сыпучий снег — ни белизны, ни свежести. В квартире тоже было мёртво: ни музыки, ни лишних слов. Игорь ел молча, глядя в телефон. Даже не поднял глаза, когда она села напротив. Ольга поймала себя на том, что смотрит не на мужа, а на его руки: родные, знакомые до мелочей — и чужие. На безымянном пальце кольцо сидело так же, как всегда, но теперь казалось не обещанием, а привычкой, как шрам...

— Какого чёрта вы остригли моей дочери волосы, пока меня не было дома?! Кто вам разрешил?! Мы растили эту косу пять лет! Вы решили, что ей жарко, и обкромсали ребёнка под мальчика?! Да я сейчас возьму ножницы и вас так же обкарнаю! Убирайтесь вон и забудьте дорогу к внучке! Крик Марины, казалось, заставил задребезжать хрусталь в серванте, который так любила протирать свекровь. Пакет с продуктами выскользнул из рук, глухо ударившись о ламинат, и по полу покатилась банка консервированного горошка, с грохотом врезаясь в плинтус...