Боксёр ВСЕГДА победит каратиста, ушуиста и т.д.
— Из-за твоей гнилой породы моя дочь без детей — возмутилась тёща за столом. И тут по столу ударил её же брат
Ржавая вода стояла на верстаке ровной лужей, и в ней плавала стружка. Егор поднял немецкий присадочный фрезер за корпус, наклонил — из вентиляционных щелей двигателя потекло. Восемьдесят пять тысяч. Весь последний крупный заказ. — И чего ты уставился, Егорушка, будто я тебе тут миллионный убыток нанесла? — голос Тамары Геннадьевны, его тёщи, звучал с крыльца бодро, даже с вызовом. Она вытирала руки о фартук и ничуть не смущалась. — Ну, сорвало шланг. Я рассаду поливала, насос на полную включила, его и сорвало...
Я искал ее двадцать лет, но нашел в гараже женщину, которой был чужой
Шестеренка затрещала и намертво заклинила. Я дернул рычаг старого Зенита-Е, но объектив остался мертвым, сопротивляясь моим неуклюжим попыткам его оживить. Двадцать лет я вез эту камеру в голове, как нерушимую святыню. Тогда мне было семнадцать, мы ехали в душном плацкарте на море, и девушка с верхней полки три часа подряд протирала такой же объектив мягкой замшевой тряпочкой. Она делала это с такой хрупкой, почти религиозной сосредоточенностью, что я запомнил каждый ее жест. Как она прикрывала ладонью стекло от пыли...