Зима всё ближе: «С Пелагеи, и Трифон это подтвердит, — всё холодней и холоднее!» с утра – совсем уж зимний вид. В домах работы, – что и прежде, — велось так с древности самой: был нынче строгий смотр одежде, что будут все носить зимой. Всё, что назначено к починке, тотчас лишали всех прорех — игла да шило без заминки мелькали ловко без помех. Топили бочки, кинув в омут, с капустой кислой, с огурцом. Смачней хрустели, – по-иному, поздней под рюмку с холодцом! Дымком тянул из леса ветер, лист неопавший шевеля...

Я проснулась не от шума и не от кошмара. Меня разбудила дикая вонь. Сначала мне показалось, что Антон обильно пустил газы. Тем более, что я сегодня его кормила гороховым супом. Но через несколько секунд я поняла: никакие газы, даже от гороха, так пахнуть не могут. В комнате стояла такая вонь, будто в ней одновременно сгнили мясо, мокрая тряпка и целая куча навоза. Я лежала неподвижно и пыталась не дышать. — Антон, — прошептала я. — Проснись. Он что-то пробормотал и отвернулся к стене. — Антон, проснись, пожалуйста...