– Прости меня, Барон. Слышишь? Я не мог по-другому. У меня ребёнок на подходе, у меня съёмная квартира, а хозяйка – зверь, никаких животных не пускает. Я правда не могу! Вадим сказал это шёпотом, присев на корточки у крыльца сельского магазина, и сам услышал, как жалко и неубедительно звучит его голос. Было без десяти семь утра, начало октября. Над деревней Берёзовкой висел сырой туман, такой густой, что дальние дома казались нарисованными на мокрой бумаге. Магазин ещё стоял закрытый, с тяжёлым амбарным замком на двери и объявлением в окне, прикрытым изнутри пожелтевшей газетой...

— Ты же никем не работала, что ты понимаешь в деньгах? — рассмеялся Вадим, откинувшись на спинку стула и крутя в пальцах тяжелый хрустальный бокал с коньяком. Смех у него был раскатистый, сытый, снисходительный. Так смеются взрослые, когда пятилетний ребенок с серьезным видом заявляет, что купит настоящий самолет на блестящие фантики от конфет. — Я просто спросила, почему платеж по ипотеке за коммерческое помещение прошел с кредитной карты, — тихо ответила Вера. Она стояла у мраморного кухонного острова, сжимая в руках влажное льняное полотенце...