Чемодан стоял в кладовке, чуть накренившись на бок. Одно колёсико оторвано – и он так и замер, привалившись к стене, как человек, которого не дождались. Три года. Жанна сказала – неделю. Максимум две. Прибежала вечером, запыхавшаяся, с этим коричневым чемоданом в руках. Не на колёсиках катила, а именно несла – он и тогда уже был кривой. Я открыла дверь, а она стояла на пороге, в расстёгнутой куртке, и тяжело дышала, словно бежала от самого метро. – Лид, подержи у себя. Мне надо уехать. Ненадолго...

Чемодан был тяжёлый. Не так, как бывает тяжёлой сумка с вещами – а по-другому, будто внутри лежало что-то плотное, набитое туго, без воздуха. Я перехватила ручку левой рукой и дёрнула молнию пуховика. Она опять заела на середине. И я потащила чемодан к третьему вагону, потому что больше ничего мне не оставалось. Двадцать минут назад я стояла на Казанском вокзале и думала о том, что на карте осталось четыреста рублей. Рюкзак с вещами – всё, что поместилось, остальное раздала соседке, – билет до Рязани, телефон с двумя процентами зарядки...