Кухонный таймер пропищал ровно в семь вечера. Анна механически выключила духовку, достала запеканку и поставила её на подставку. В квартире пахло корицей и спокойствием — тем самым обманчивым спокойствием, которое строится годами кропотливого труда, незаметного для мужского глаза. Олег вошел в квартиру ровно через десять минут. Его шаги в коридоре сегодня звучали иначе — тяжелее, с оттенком какой-то вызывающей решимости. — Аня, нам нужно поговорить, — бросил он, не заходя на кухню. Анна развязывала фартук...

Когда Филипп Киркоров вышел к публике в тёмном костюме — без страз, без корон, без привычного блеска, — многие решили, что это новый этап. Мол, зрелость. Пауза. Попытка начать сначала. Но дело ведь не в костюме. Когда человек готов идти дальше, у него меняется не образ — у него меняется интонация. А интонация Киркорова в тот момент была не про рост. Она была про усталость. Артист может сменить стилиста, команду, даже страну. Но если внутри пусто, это считывается сразу. Особенно теми, кто видел десятки взлётов и столько же падений...