— Григорий Сергеевич? Гриша, сынок, прости, что беспокою в такой час... Григорий выскочил из затененного кабинета областной прокуратуры навстречу своей бывшей учительнице литературы. В руках у него был бумажный стаканчик с горячим чаем. — Елена Васильевна! Какой «беспокою»? Вы о чем?! Садитесь скорее. Что случилось? На вас же лица нет! Елена Васильевна опустилась на мягкий диванчик, судорожно сжимая в руках старенькую замшевую сумочку. Голос её дрожал, но в отчаявшихся глазах разгорался огонь прежней учительской решимости...

Квартира на Садовой досталась Марине от бабушки семь лет назад — ещё до знакомства с Юрием. Двухкомнатная, четвёртый этаж, окна во двор с тополями. Бабушка прожила там сорок лет. Марина не продавала. Сделала косметический ремонт, нашла жильцов — тихую пару средних лет, Сергея и Оксану, оба работали, детей не было, платили точно в срок. Договор аренды, квитанции, полная прозрачность. Тридцать пять тысяч в месяц — деньги не огромные, но надёжные. Когда Марина вышла замуж за Юрия и переехала к нему, квартира на Садовой продолжала работать...