LzsvgBJS177UGvgzJvwodaFDWugCR25xpklnHZuxtNhaIb4LPLcFKq1K7Nu3QtePzqhu3RYy3ub3Tzs4dnXroUY5QFctHyZVqMELzsvgBJS177UGvgzJvwodaFDWugCR25xpklnHZuxtNhaIb4LPLcFKq1K7Nu3QtePzqhu3RYy3ub3Tzs4dnXroUY5QFctHyZVqMELzsvgBJS177UGvgzJvwodaFDWugCR25xpklnHZuxtNhaIb4LPLcFKq1K7Nu3QtePzqhu3RYy3ub3Tzs4dnXroUY5QFctHyZVqMELzsvgBJS177UGvgzJvwodaFDWugCR25xpklnHZuxtNhaIb4LPLcFKq1K7Nu3QtePzqhu3RYy3ub3Tzs4dnXroUY5QFctHyZVqMELzsvgBJS177UGvgzJvwodaFDWugCR25xpklnHZuxtNhaIb4LPLcFKq1K7Nu3QtePzqhu3RYy3ub3Tzs4dnXroUY5QFctHyZVqMELzsvgBJS177UGvgzJvwodaFDWugCR25xpklnHZuxtNhaIb4LPLcFKq1K7Nu3QtePzqhu3RYy3ub3Tzs4dnXroUY5QFctHyZVqMELzsvgB

— Тяни, Чубарый, тяни, милый, немного осталось, — хрипло выдохнул Трофим, утирая со лба едкий пот вперемешку с таежной мошкой. Монгольский конек, низкорослый, мохнатый, с раздувающимися влажными ноздрями, всхрапнул и рванул вперед, вытягивая груженый припасами вьюк по крутому, усыпанному скользкой хвоей склону. Позади, тяжело опираясь на посох из сухой лещины, тяжело дышал Леха — парень двадцати двух лет, длинный и нескладный. Его модные спортивные ботинки, купленные за бешеные деньги перед сезоном, скользили по влажным корням кедров куда сильнее, чем стоптанные кирзачи старого промысловика...