Помню, в институте наш препод по истории КПСС частенько повторял ленинскую фразу, что, дескать, всякая революция, если она чего-нибудь стоит, должна уметь защищаться. И когда я осторожно заводил речь о явном произволе и жестокостях, творившихся в первые годы советской власти, он неизменно осаживал меня именно этим аргументом. И, видимо, осадил на всю жизнь. Потому как этот железный большевицкий довод стал для меня хорошим заслоном от всякого рода слюнтяйства, жалости, квази-гуманности, на которые я, грешным делом, нередко поддавался...

Меня опять не выгнали. Двух коллег попёрли, а меня даже не вызвали, чтобы, как водится, попугать. Тогда пошел сам к нашему главному по этой части. Захожу нагло без стука, спрашиваю жестким тоном: – Могу я узнать, почему меня не уволили? – Мы такую информацию не даем, – отвечает он. – Но я же высказывал куда более резкие вещи, чем эти двое. И вообще никак не вписываюсь в ваши устои… – Тем не менее, работайте спокойно дальше. – Ну, почему?! – настаивал я. – Хотя бы намекните. Вы же меня толкаете на отчаянные поступки… Он тяжело вздохнул...