На сорок втором километре трассы фары выхватили из темноты брошенный поперек дороги трактор без колес. Сенцов понял, что тормозить придется не из-за него. Из мокрого ольшаника в кювете неторопливо вышли трое. Один поднял руку, как усталый инспектор, только вместо жезла в этой руке была монтировка. Сенцов сбросил передачу, лесовоз захрипел, тяжело осел на рессорах, и двадцать кубов свежего кругляка позади качнулись, скрипнув стяжками. Он не заглушил мотор, просто снял ногу с газа и стал смотреть, как они подходят...

Полотенце на крючке в ванной было мокрым насквозь. Я вернулась с суток в начале десятого, а Ефрем, судя по храпу из спальни, лёг часа три назад. Я ночной администратор гостиницы «Волга» у вокзала, двадцать второй год сутки через двое. Мокрые полотенца, чужой волос на подушке, сладкие духи в прихожей – всё это я знаю наизусть. Только раньше я встречала это на работе, а не у себя дома. Квартира на Лермонтова моя. Я купила её в две тысячи пятом, за двенадцать лет до свадьбы, и сто двадцать месяцев отдавала банку половину зарплаты...