— Рита, твоя пластиковая карточка испортилась, она больше не выдает купюры в магазине, — невозмутимо произнесла Анна Васильевна, старательно протирая сухим полотенцем фарфоровую сахарницу с золотой каемкой. Маргарита Николаевна замерла посреди прихожей с расческой в руках. В голове словно щелкнул старый тумблер на трансформаторной будке. На дворе стояло третье сентября — то самое число, когда нормальные люди либо переворачивают календарь, либо подсчитывают урон кошельку после закупки тетрадей и обуви к учебе...

– Ты этот список внимательно прочитай, а потом уже открывай рот, – Тамара с сухим стуком опустила на полированную столешницу толстую тетрадь в клетку, исписанную убористым почерком с синими пометками на полях. – Мы здесь каждую копейку учли, лишнего с тебя не требуем, только наше, кровное. Люба даже не прикоснулась к тетрадке. Она сидела напротив свекрови, чувствуя, как внутри медленно закипает глухая, тяжелая злость, копившаяся с самого мая. Рядом за столом ерзал муж, Вадим. Он старательно разглядывал...