Банка была горячая, крышка легла ровно, Валентина считала обороты — на седьмом Сергей сказал от дверей кухни: — Валь, я ухожу. — Куда? Ты же в гараж собирался. — Не в гараж. Вообще ухожу. От тебя. Она докрутила банку до конца, поставила её вверх дном на полотенце, к трём таким же, и выключила газ под тазом. Варенье кипит и ждать не будет. — Так, — сказала она. — И давно ты вообще уходишь? — Валь, ну не начинай. — Он сел на табуретку, отодвинул миску со сливовыми косточками. — Мне пятьдесят шесть...

Первое, что Рита заметила в квартире, был запах. Не больничный, не лекарственный. Пахло нежилым углом: пылью, застоявшимся воздухом и чем-то сладковатым, как подгнивший фрукт на подоконнике. Так пахнут квартиры, в которых человек перестал справляться, но ещё не попросил о помощи. Она поставила сумку у порога и огляделась. Коридор узкий, обои в мелкий цветочек, местами отошли от стены. На вешалке одинокое пальто, зимнее, хотя на дворе стоял сентябрь. Под вешалкой три пары обуви, и все левые ботинки стояли носками к стене, будто хозяин разворачивал их одной рукой...