– Ты после развода даже на съём не наскребёшь. Борислав сказал это негромко, между двумя тостами, и подвинул ко мне через стол солонку. Так он делает всегда, когда считает разговор законченным: толкает к человеку что-нибудь мелкое, как фишку на кон. Феликс с Богданом тут же очень внимательно занялись селёдкой. Я застегнула верхнюю пуговицу кофты. На кухне было душно, пахло жареным луком и его одеколоном, а мне почему-то стало зябко, как на остановке в ноябре. Заявление я подала одиннадцать дней назад...

– Ты только не обижайся, ладно? – Лиза смотрела не на Егора, а куда – то в сторону, помешивая трубочкой лимонад в своем стакане. – Ты классный, правда. Просто я на каблуках не смогу с тобой ходить, да и вообще... Что там скрывалось под странным «вообще» уточнять Елизавета не стала. Просто встала, одернула юбку, и улыбнулась, правда, снова не Егору, а в пустоту. – Пока? Егор просто кивнул в ответ, сунул купюру под свой стакан, рассчитавшись за двоих, и пошёл к выходу уже не оглядываясь. А смысл? Насильно мил не будешь...