– На счёте ноль. Девушка в окошке развернула ко мне экран и отвела глаза. Я смотрела на строчку с остатком и зачем-то искала хоть одну цифру, кроме нуля. Других цифр там не было. – Проверьте ещё раз, пожалуйста. Счёт накопительный, мы его на двоих открывали. – Я и проверяю. Последнее списание – октябрь позапрошлого года. Снято всё, до копейки, одной суммой. На улице стоял февраль, сырой и серый, и я зачем-то пересчитывала в уме то, что и так знала наизусть. Триста десять тысяч. Из них двести сорок – мои, заработанные руками за две зимы...

- Триста тысяч, Вер. До третьего августа. Артём сказал это, даже не поздоровавшись, и остался стоять у самой двери. Дальше в мастерскую он не заходит никогда. Боится стружки на рукаве. - Здравствуй для начала, - ответила я. - Здравствуй. Триста тысяч. За его спиной стояла Карина, невеста, двадцати шести лет, и разглядывала мой верстак как витрину в краеведческом музее. Брату двадцать девять, мне тридцать восемь. Между нами всю жизнь вот эта вежливая брезгливость младшего к старшей, которую в семье почему-то принято называть характером...