Она сорок пять лет мыла полы в его домах. Он ни разу не видел её лица. А она несла в кармане его роддомовскую бирку 2. Умирающий старик оставил сыну наследство с одним условием: назвать уборщицу мамой Костя держал папку на весу, потому что ставить её было некуда. Столик перед креслом Эдуарда занимала чашка, блюдце, вторая чашка, сложенная вдвое кожаная перчатка и телефон экраном вверх. За окном был февраль. Внутри пахло лилиями и чем-то ещё — сладковато-спиртовым, которое стоит во всех коридорах, где живут долго и умирают тихо...