Егор Савельевич доживал девятый десяток. Жил один. Изба стояла на отшибе — последний дом у околицы, за которым начинался лес. Дальше — только река, да и та пряталась за соснами, под обрывом, будто специально ушла подальше от людей...

На двери квартиры Семён Петрович увидел записку. Кто-то приклеил листок прозрачной лентой и крупно написал: «До воскресенья уберите собаку. Иначе будем жаловаться от имени всего дома». Он открыл дверь своим ключом, отклеил листок и убрал в ящик комода. Из кухни доносился стук игрушки: Шустрик был дома. Кто решил говорить за весь дом, старик ещё не знал. В конце февраля мороз держался почти неделю. Семёну Петровичу было семьдесят шесть, и в такую погоду он выходил разве что за хлебом. Он жил на первом этаже старого двухэтажного дома...