— Ты это серьезно сейчас? — Виктор замер в дверях гостиной, глядя на пустой угол, где еще утром стояло его массивное кожаное кресло. — Лена, где оно? — Витенька, ну чего ты с порога кричишь? — из кухни, вытирая руки полотенцем, вышла Антонина Степановна. На ней был фартук Лены, который смотрелся на теще как бронежилет. — Здравствуй, дорогой. Мы тут порядок наводили. Решили, что этой рухляди в новой квартире не место. Пыль же собирает, дышать нечем! — Рухляди? — Виктор медленно перевел взгляд на жену, которая виновато жалась к косяку...

Зал был залит мягким светом хрустальных люстр, который отражался в гранях дорогих бокалов, но для Марины этот свет казался холодным и колючим. Семейный ужин в доме Антонины Петровны, матери её мужа Андрея, всегда превращался в изощренную пытку, приправленную запахом запеченной утки и дорогого парфюма. — Вы только посмотрите на эту вышивку на салфетках, — певуче произнесла Антонина Петровна, поправляя безупречную укладку. — Софья привезла их из Милана. Какое чувство вкуса, какая порода! Сразу видно, что девочка вошла в семью, где знают толк в истинной роскоши...