Игорь упаковывал спиннинг с такой нежностью, с какой никогда не держал их годовалую дочь. — Игорек, у нее тридцать восемь и пять, — Аня стояла в дверях спальни, прижимая к себе скомканное детское одеяльце. Пальцы подрагивали. — Хрипит как-то странно. Может, ты сдашь билет? Ну какая Астрахань, какая рыбалка, когда ребенок в таком состоянии? Игорь даже не повернулся. Он аккуратно застегнул молнию на плотном чехле и только тогда со вздохом выпрямился. На его лице блуждала та самая снисходительная улыбка, от которой у Ани в последнее время сводило челюсти...

– На праздник сына денег нет, – Стас развёл руками, и с его ладоней на клеёнку посыпались крошки от пирога. Сказал он это не мне, а всем сразу. Матери, сестре, её мужу, их Вике, которая как раз тянулась за вторым куском. И Мирону, который сидел рядом со мной и крутил в пальцах вилку. Спросила Олеся. Она всегда спрашивает то, после чего можно рассказать про себя. – Мирону же через две недели десять! Где отмечать будете? Мы Вике в батутах делали, так она до сих пор вспоминает! – Дома отметят, – Зоя Петровна поправила бусы в три ряда...