— Ты посмотри, она опять в этой вязаной кофте. Мне кажется, эта полинявшая шерсть старше нашего факультета. — Снежана, тише, она же услышит. Хотя, по-моему, ей всё равно. У неё на лице написано: «Коплю на проездной до конца месяца». — А я не обязана шептаться. Мы на четвертом курсе, а она до сих пор ходит с холщовой сумкой, на которой ручка пришита суровыми нитками. Неужели нельзя устроиться хоть куда-то, кроме ночной сортировки на почте? — Перестань. У неё просто сложная ситуация. — Сложная ситуация — это когда салон красоты переносит запись на утро...

— Ты нам больше не дочь, раз отказалась брать кредит на свадьбу брата! — мать грохнула тяжелой фаянсовой чашкой по блюдцу так, что темный, крепко заваренный чай выплеснулся на выцветшую клеенку. — Слышишь? Ноги твоей в этом доме не будет! — Галя, тише ты, соседи за стеной, — глухо подал голос отец. Он сидел у окна, сгорбившись на табурете, и сосредоточенно ковырял заусенец на большом пальце. На Лену он не смотрел с самой минуты ее прихода. — А что мне соседи?! — Галина Ивановна резко повернулась к дочери...