Я помню каждый звук того дня. Шорох застёгиваемой молнии на большом чёрном чемодане. Шаги отца по коридору — быстрые, раздражённые. Мама лежала наверху, в спальне, под тремя одеялами, хотя на улице стоял тёплый сентябрь...

Женщину, несущуюся со всех ног к трамвайной остановке по опустевшему городу за час до времени Х, злило абсолютно всё. Она была зла на себя, на не приехавшее такси, на свою дурацкую работу, надо было ей отказаться от продолжения инвентаризации, лучше уж быть уволенной, чем мёртвой. - Тебе не о чем волноваться, - пела ей сегодня главбух, уговаривая чуть задержаться на инвентаризации, - после уедешь на такси. Но «чуть» затянулось чуть дольше, чем должно. А после инвентаризации на вызов приехало лишь...