На кухне висела тишина, плотная и вязкая, как застывший бетон. Вячеслав сидел за столом, ковыряя вилкой в остывшем рисе. Напротив сидела Елена. Её взгляд был прикован к экрану смартфона, но пальцы нервно постукивали по столешнице. Дорогой маникюр цвета «спелая вишня» ритмично цокал, отсчитывая последние минуты их брака. Вячеслав поднял глаза. Он знал, что разговор неизбежен. Он чувствовал его приближение кожей, как ревматик чувствует грозу. — Нам надо поговорить, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно...

Подмосковный особняк семьи Левицких всегда пах чем-то дорогим и тревожным: смесью антикварной мастики, лилий и затаенной неприязни. Для Анны эти ежемесячные семейные ужины давно превратились в своего рода гладиаторские бои, где вместо мечей использовались десертные вилки, а вместо доспехов — натянутые улыбки. Вечер шел по привычному сценарию. Свекровь, Элеонора Михайловна — женщина с осанкой императрицы в изгнании и взглядом, способным заморозить кипяток, — восседала во главе стола. Мой муж, Артем, старательно избегал взгляда, сосредоточенно изучая стейк медиум-рар...