Училище Киры готовило поваров-кондитеров, и общежитие его всегда пахло то жареным луком, то ванилью, то перегаром после выходных. Запахи жили в старых обоях, въедались в шторы и куртки в общих гардеробах. Кира жила здесь потому, что родители ее остались в деревне за триста километров. Она звонила им по воскресеньям и говорила, что все хорошо. За ней ухаживали два парня. Рома учился на электрика. Появлялся в общаге обычно по вечерам, после своих пар. В кармане старой кожанки у него всегда лежала плитка «Аленки» или «Сникерс»...

Утро субботы началось для Елены не с кофе, а с легкого трепета в груди, который она не чувствовала уже лет двадцать. Глядя в зеркало в ванной, она внимательно изучала морщинки у глаз. В пятьдесят они казались ей картой прожитых лет — честных, правильных, но чертовски однообразных. — Лена, ты не видела мои синие носки? — голос Андрея из спальни прозвучал обыденно, приземляя её порывы. — В верхнем ящике, Андрей. Как всегда, — отозвалась она, поправляя выбившуюся прядь каштановых волос. Андрей вошел в ванную, сонный, в домашней футболке, которая за годы брака стала ему немного тесновата в талии...