Затихли переходящие в овации аплодисменты в честь нового первого секретаря. Члены ЦК не спешили расходиться, обсуждая между собой эпохальное событие, участниками которого они были. Новоиспеченный персональный пенсионер союзного значения неторопливо обходил своих коллег по партии. Кому-то протягивал на прощание руку, с кем-то перебрасывался на ходу одной-двумя фразами. Подойдя к Александру Шелепину, Никита Сергеевич взглянул на него исподлобья, помолчал и чуть слышно произнес: – Саша, Саша … Попомни мои слова...

— Саша, Саша… Попомни мои слова. С тобой они поступят точно так же. Если не хуже. Хрущёв произнёс это тихо, почти на ухо. И вышел из зала заседания, не попрощавшись. Октябрь 1964 года. Только что завершился исторический пленум, снявший Никиту Сергеевича со всех постов. Члены ЦК ещё переговаривались, атмосфера была праздничной — пришло новое время. Александр Шелепин попытался изобразить улыбку. Но все, кто стоял рядом, почему-то увидели в ней не торжество победителя, а растерянность человека, которому только что сказали что-то важное...