— Ты главное глаза опусти и вздохни так, будто у тебя в боку кольнуло, — поучал густой, хорошо поставленный голос Тамары Игнатьевны из-за приоткрытой кухонной двери. — И про мужское достоинство вверни. Наталью нужно брать на сочувствие к твоей ущемлённой гордости, раз уж на простую человеческую совесть она у нас глуха. — Мам, ну какое достоинство? Мне же просто нужно уговорить Наташу закрыть вклад, — засомневался мой муж Вадим. Судя по звуку, он в этот момент крутил в пальцах пластиковый брелок от домофона, что всегда выдавало в нём крайнюю степень душевного смятения...

— Вика, ты в своем уме вообще? — Денис стоял посреди коридора с разводным ключом наперевес, напоминая сантехника из ЖЭКа, которого внезапно вызвали в Большой театр чинить арфу. — С какой стати ты даришь эту двушку Сонечке? Мы с тобой двадцать лет спина к спине, между прочим, тут обои переклеивали! Я сюда душу вложил, межкомнатные двери лично рубанком стесывал, когда их от сырости перекосило! Виктория Николаевна не спеша выжала тряпку из микрофибры в ведро с мыльной водой и даже бровью не повела. В свои пятьдесят шесть она выработала непробиваемую броню против мужского драматизма...