Знаете, шахматы — это ведь не только про расчет вариантов и холодную логику. Это еще и бешеная гонка с секундной стрелкой, которая неумолимо щелкает над ухом. Каждый, кто хоть раз садился за доску с контролем времени, знаком с этим липким чувством паники, когда на часах остается всего ничего. И вот тут рождается закономерный, почти философский вопрос: куда попадает шахматист, у которого заканчивается лимит времени? Если говорить прямо, то первая остановка — это «цейтнотная горячка». Это такое специфическое состояние души и тела, когда руки начинают дрожать, а мысли путаются в тугой узел. Человек вроде бы сидит за столом, но ментально он уже где-то в ином измерении...

– Почки у Фишера больные были, – говорил Юрий Глебович, маленький старичок в очках. – Необходима была операция. А он от нее отказался. От этого и умер… Шах!.. Не любил и боялся врачей, говорят. Он, я и сероглазый, рыжеусый казах по имени Бауржан играли в шахматы на вылет. Еще один сосед по купе, Иван, худощавый мужчина средних лет, от игры уклонился. Он сразу привлек мое внимание. Иван был тих, даже застенчив, выглядел рассеянным, растерянным, чем-то встревоженным. Он все время листал свою записную книжку и что-то подсчитывал, но теперь поднял на старичка свои синие детские глаза...