В закрытом свердловском институте числился старший инженер Сергей Алексеевич Гегечкори. Квартиру ему дали на Химмаше, у дальней окраины, и дорогу через весь город он летом проделывал на велосипеде. Приходил когда придётся, случалось, что и не появлялся вовсе, а замечаний ему не делали. Когда по отделам поползли разговоры о том, кто он такой, начальство собрало людей и подтвердило: отец у этого инженера действительно Лаврентий Берия, обсуждать это не надо. Разговоров об отце от него самого сослуживцы не слышали...

Внизу проплывала бескрайняя пустыня. Луна висела высоко, крупная и жёлтая, как ломоть спелой дыни, и давала достаточно света, чтобы различать контуры местности внизу: барханы с острыми, будто прочерченными по линейке гребнями, редкие скальные выходы, торчащие из песка, точно обломанные зубы, извилистые русла давно пересохших рек. Стас держал машину невысоко, почти касаясь верхушек самых высоких дюн, – так было проще сливаться с окружающим пространством, и если бы снизу кто-то недружественный заметил вертолёт, то не успел бы открыть огонь...