— Мам, ты только не плачь, — сказал Павел и положил на стол конверт. — Это от нас. С юбилеем. Анна Фоминична открыла конверт. Внутри лежала путёвка, распечатанная на цветном принтере. Санаторий «Источник», Ессентуки, двадцать один день, с лечением. Питание трёхразовое. Номер двухместный. Она подняла глаза на сына. Павел стоял, сунув руки в карманы, и улыбался. Невестка Милана стояла за его плечом и тоже улыбалась, но смотрела не на свекровь, а куда-то мимо, в комнату, на сервант. — Паша, это же дорого...

– Опять резиновые. Миша, вилку отложи, бабушка сейчас покажет, как надо. Я стояла у плиты и смотрела, как Светлана Петровна разворачивает мои блины. Разворачивает, щупает край и кладёт обратно, как будто проверяла их на прочность. Масло на сковороде ещё шипело. Муж сидел и молчал. Сын смотрел на меня вопросительно. И я подумала: шесть лет. Ровно шесть лет я стою у этой плиты и слушаю, какая я плохая хозяйка. У нас было тёплое воскресенье, конец мая. Я знала этот день наизусть, хотя он ещё только начинался...