Следующая смена началась через два дня. Морозов пришёл к восьми вечера. Оля уже была в боксе, раскладывала на столе печенье из пакета. — Лёха, привет. Угощайся. Домашнее. Морозов взял одно, сел за стол. Оля налила чай из термоса — настоящий, горячий, не из чайника. — Этот термос ещё мой отец мне подарил, — сказала она. — Когда я на скорую устроилась. Сказал: «Пригодится». Вот уже двенадцать лет со мной. Морозов пил чай молча. Оля смотрела на него. — Как ты? — Нормально. — Не ври. Морозов не ответил...

Вера стояла на пороге спальни, и ей казалось, что она попала в чужую, только что отремонтированную гостиницу. Воздух, прежде пахнувший лавандовым саше и старой бумагой, теперь отдавал едким хлором и дешевым освежителем «Горная свежесть». Она невольно прижала руку к груди. Там, где еще утром билось ровное, привыкшее к заботам сердце, теперь разрасталась ледяная пустота. Комната была голой. Исчез дубовый секретер — тяжелый, надежный, доставшийся ей еще от бабушки-учительницы. В его недрах, за резными...