«СЭ» публикует отрывки из монолога Георгия Ярцева в книге нашего обозревателя Игоря Рабинера «Спартаковские исповеди». — На тот турнир в январе 1977 года я не очень хотел ехать, — рассказывает Ярцев. — Мы знали, что Константин Бесков принял московский «Спартак» и решил провести в Москве смотр всех спартаковских команд Советского Союза — и в это число вошла одноименная команда из Костромы, где я играл. Но мне было уже 29, и особого смысла срываться из дома сразу после отпуска, да и вообще участвовать в этом соревновании для себя не видел...

— Наш сын будет жить со мной. А ты свободна. Олег произнес это так буднично, словно сообщал, что на ужин сегодня не будет рыбы. Он стоял у панорамного окна их огромной гостиной на двадцать пятом этаже, засунув руки в карманы безупречно отглаженных брюк. За стеклом, в серой дымке московской осени, ползли крошечные автомобили, а здесь, в стерильной тишине элитного жилого комплекса, рушилась жизнь Инны. Инна замерла с чашкой в руках. Фарфор тихо звякнул о блюдце. — Что ты сказал? — переспросила она, чувствуя, как внутри разливается липкий холод...