В боксе номер четыре пахло разогретым машинным маслом, старой ветошью и дешёвым растворимым кофе. Степан Савельич, мужчина пятидесяти двух лет с мозолистыми, намертво въевшимися в кожу следами мазута на пальцах, аккуратно затягивал гайки на колесе старенькой «Лады». Работал он не спеша, но каждое движение было отточено годами. Рядом под капотом соседней иномарки копался Димка — молодой парень, только год назад окончивший автодорожный колледж. — Савельич, как думаешь, сегодня-то переведут? — не оборачиваясь, глухо спросил Димка из-под капота...

Когда формальная часть доклада была закончена, Кораблёв поднялся со стула – медленно, вальяжно, с видом человека, который никуда не торопится и привык, чтобы окружающие подстраивались под его ритм. Он одёрнул китель, поправил фуражку, которую до этого небрежно бросил на стол Рубцовой, и, бросив короткое «Ну, веди, показывай своё хозяйство», направился к двери. Гренадёрша последовала за ним, стараясь держаться на полшага позади, как того требовал устав. В коридоре их уже ждал Соболев – он должен был сопровождать проверяющего при осмотре хирургического корпуса...