Автобус остановился на площади в половине шестого. Артём спрыгнул с подножки, закинул сумку на плечо и огляделся. Пять лет... Город не изменился, только покосился забор у автостанции, и ларёк с шаурмой переехал на другую сторону дороги. Он не предупреждал мать. Телефон её был выключен третий день, и Артём решил, что проще приехать, чем додумывать. Мать не любила жаловаться, а если телефон молчит, значит, что-то случилось. Или она снова уронила его в кастрюлю с компотом. Улица Садовая встретила его тополиным пухом...

Нина Павловна сняла очки, протёрла их краем шарфа и снова надела. Буквы на табло электронной очереди расплывались, хотя зрение тут было ни при чём. Просто в поликлинике пахло так, как пахло везде в её жизни последние четыре года: хлоркой, ожиданием и безнадегой. Ей было пятьдесят два. Короткая стрижка с проседью, которую она перестала закрашивать в тот день, когда Виталий ушёл. И стало всё равно. Виталий ушёл красиво. Так он сам это назвал. Он сел напротив неё за кухонный стол, сложил руки замком и произнёс фразу, которую, видимо, долго репетировал: «Нина, я хочу быть честным...