«Я так люблю тебя, мам!» Это я говорила за завтраком, когда мне было четырнадцать. Говорила громко, с чувством, откидывая со лба чёлку и заглядывая маме в глаза. Мама улыбалась. Не широко, а как-то одним уголком рта, будто придерживала улыбку, чтобы та не расплескалась раньше времени. «Да? Тогда в следующий раз к моему приходу с работы просто начисть картошки. И я это почувствую без всяких слов.» Меня это обижало. Ну как так можно? Я ей про любовь, а она мне про картошку. Про эту дурацкую, грязную, всю в земле картошку, которая лежала в сетке под раковиной и пахла погребом...

Платье висело на дверце шкафа уже неделю. Лена проходила мимо и каждый раз трогала кружево на рукаве, будто проверяла: настоящее ли. Настоящее. Айвори, как сказала портниха. Не белое, не кремовое. Айвори. До свадьбы оставалось три дня, и Лена жила в том счастливом тумане, когда весь мир кажется устроенным правильно. Для радости и любви. Андрей звонил по вечерам, говорил что-то про рассадку гостей, про тамаду, которого нашла его мать, про погоду на субботу. Лена слушала и улыбалась. Ей было тридцать два, и она наконец выходила замуж за человека, с которым прожила вот уже четыре года...