— Не занимайте очередь, сахар заканчивается! — громко крикнула продавщица. У Вадима Петровича, когда он нервничал, надувалась вена на лбу, и вообще, он становился похож на агрессивного индюка. Красная морщинистая шея, побитое жизнью лицо некогда дружного с алкоголем мужчины, плюс мерзкий, склочный характер, который он оправдывал "склонностью к справедливости" — вот и весь его портрет. — Эй, женщина, вас тут не стояло! — Как это? Я занимала! — Я вас не видел, отойдите назад, не провоцируйте конфликт!...

— Ты смеешь указывать моей матери, где ей сидеть в квартире, которую оплачивает мой сын? Да ты, деточка, берегов не видишь! — голос свекрови вибрировал, как натянутая струна, готовая лопнуть и хлестнуть по лицу. Тамара Игоревна стояла посреди моей гостиной, уперев руки в бока. Её лицо, обычно скрытое маской благодушной провинциальной тетушки, сейчас исказила гримаса неподдельной ярости. Рядом, понурив голову и переминаясь с ноги на ногу, стоял мой муж, Вадим. Точнее, тот человек, которого я по какой-то нелепой ошибке называла мужем последние три года...