Вечер пахнул корицей и дорогим кондиционером для белья — запахи, которые в моем сознании всегда рифмовались с понятием «дом». Я помешивала пасту в сливочном соусе, поглядывая на часы. Марк опаздывал на пятнадцать минут, что для его немецкой пунктуальности было почти преступлением. Но я лишь улыбалась. Десять лет брака не стерли ту мягкую нежность, которую я испытывала, заслышав поворот ключа в замке. Мы были той самой парой, на которую засматриваются в ресторанах: успешный архитектор и владелица уютной цветочной лавки...

В тот вечер воздух в гостиной Бережных можно было резать ножом. Глеб стоял посреди комнаты, его лицо пошло красными пятнами, а в руке он сжимал распечатку из личного кабинета банка. Марина сидела в кресле, сложив руки на коленях, и смотрела в окно, где февральский снег заметал их ухоженный сад. — Сорок тысяч евро, Марина! — его голос сорвался на фальцет. — Почти три миллиона рублей за три месяца! Куда они ушли? У нас был план: расширение клиники, покупка нового оборудования... А теперь на счету дыра! Марина не шевельнулась...