ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ↩ Рудаков прервал свой полный горечи монолог, а Катя, изумлённо не зная, как реагировать на такую откровенность, затаила дыхание. — Вы, Екатерина, простите меня за такой, с позволения сказать, душевный разговор. Денис — это моя боль и только моя вина. Если я хоть что-то могу ещё сделать, чтобы исправить сына, я должен попытаться, и прошу вас о помощи. Катя даже не попыталась что-то ответить — всё равно бы не смогла, язык словно прилип к нёбу. Рудаков чуть подождал, благодарно кивнул и продолжил: — Ну так вот, о Денисе...

Лиза стояла босая на холодной земле и смотрела, как догорает её дом. Пламя уже слизнуло крышу, добралось до стропил, и теперь огромные снопы искр взлетали к августовскому небу, смешиваясь со звездами. Жар бил в лицо, сушил слезы, которых она даже не чувствовала. Соседка Марфа держала её за плечи, что-то кричала в ухо, но Лиза не слышала — только треск дерева и собственное сердце, колотящееся где-то в горле. Сердечницы… Остановитесь. Заварите чай. Выключите все внешние раздражители и шумы: радио, телевизор и т...