— Бабушка! Бабушка, стойте! Садитесь в машину! Николай кричал в открытое окно кабины, а сам жал на тормоз. Тяжёлый «Вольво» с полуприцепом брёвен заскрипел, пошёл юзом по накатанному снегу и встал поперёк колеи. Мотор ревел. Изо рта шёл пар. Он ехал с самого утра. Восемь часов за рулём, двести с лишним километров по зимнику. Дорога была пустая: за весь день навстречу попались только два лесовоза и бензовоз с Кодинска. Водители помахали ему из кабин, он помахал в ответ. На зимнике все свои. Тут не принято проезжать мимо, если у кого-то беда...

— Вера, ты только не пугайся, — голос золовки в трубке звенел так, будто Лариса зачитывала объявление на собрании. — Мама упала в ванной. Скорая забрала, говорят, нога сломана у самого бедра. Ты ближе, езжай во вторую больницу, а я после смены подъеду. Вера стояла посреди пустой комнаты на улице Чкалова с валиком в руке. Серая краска капала на газету, и она машинально подставила под валик ладонь. — Еду, — сказала она. — Гене звонила? — Генка трубку не берёт, он же у тебя вечно в гараже. Ты ему сама скажи...