Субботнее утро в квартире Смирновых всегда пахло не кофе, а предчувствием катастрофы. Елена стояла у окна, наблюдая, как первые лучи солнца золотят крыши московских многоэтажек. В чемодане, спрятанном под кроватью, лежал новый льняной сарафан цвета морской волны и билет на поезд до Питера. Но на кухонном столе уже возвышалась гора пустых банок, которые заботливо привезла накануне свекровь, Антонина Павловна. — Леночка, ты проснулась? — голос мужа, Андрея, донесся из коридора вместе со звуком застегиваемой молнии на спортивной сумке...

После родов моя богатая мама приехала в роддом и, увидев самую дешевую палату, спросила. - Дочь, тебе не хватало 500 тысяч в месяц? Я удивленно ответила - Какие 500 тысяч? Ты о чем? В ту же секунду в палату вошли свекровь с мужем в дорогих нарядах с кучей денег в руках и побледнели от ужаса. Марина Соколова очнулась от наркоза и первым делом почувствовала боль. Тупую, тянущую, разливающуюся по всему низу живота. Потом услышала писк аппаратуры и чей-то далекий плач. Детский плач. Ее ребенок. Она с трудом повернула голову...