Гусар придвинул ноутбук и стал читать. Сцена называлась «Ночь, приёмное отделение»: в клинику привозили мужчину с ножевым ранением в грудь, и молодой хирург Громов, оставшись один, потому что напарник ушёл в отпуск, анестезиолог застрял в лифте, а медсестра ушла за дополнительными гемаконами, вскрывал грудную клетку прямо на каталке, под рёв сирен и крики родственников, одновременно разговаривая с пациентом, который, к слову, всё время оставался в полном сознании и успевал рассказать ему историю своей жизни...

Бушмарин остался возле монитора, наблюдая, как переставляют койки. За декорациями двигались люди, кто-то звал реквизитора, кто-то обсуждал свет, в соседнем помещении проверяли звук. Съёмочная площадка жила по-своему, шумно и суетно, всё же время от времени среди голосов и звуков военврачу слышались другие звуки – те, что сопровождали работу прифронтового госпиталя в самые тяжёлые дни. Он не любил подобных совпадений. Память порой подсовывала их без предупреждения, причём особенно охотно тогда, когда никто не спрашивал её мнения...