Марк захлопнул дверь квартиры с таким чувством, будто сбросил с плеч пудовую гирю. В тишине прихожей еще витал слабый аромат лавандового кондиционера для белья — запах, который он ненавидел последние десять лет. Этот запах ассоциировался у него с бесконечными рядами выстиранных рубашек, постными супами и Верой. Вера. Его «старая кошелка», как он в шутку (а в последние годы и всерьез) называл её в разговорах с друзьями. За пятнадцать лет брака она превратилась в часть интерьера: удобную, незаметную и совершенно бесперспективную...

Кухня была залита стерильным утренним светом, который обычно предвещает начало чего-то чистого и ясного. Но для Анны этот свет был сродни операционному — он лишь ярче подсвечивал каждую пылинку, каждый развод на полированной столешнице и её собственное нарастающее чувство неполноценности. Она стояла у плиты, помешивая наваристый бульон. Сегодня был особенный день — их пятая годовщина свадьбы. Анна встала в шесть утра, чтобы успеть приготовить обед, который, как она надеялась, наконец-то заставит Вадима улыбнуться той самой открытой, искренней улыбкой из их первого лета...