Шахматы не терпят суеты. Шахматы — это геометрия духа, где каждая линия выверена, а каждое отступление — лишь часть сложного капкана. Я передвинул тяжелого латунного коня на поле f3 и замер, прислушиваясь к тишине своего нового кабинета. Здесь пахло свежей краской, кожей и амбициями. И никакой хлорки. Наконец-то. Двадцать лет я прожил в стерильном аквариуме. Зоя превратила наш дом в операционную, где даже мои мысли казались мне недостаточно продезинфицированными. Она была хорошим тылом, не спорю...

— Проиграйте ему сегодня, — сказала Лидия Аркадьевна и придвинула ко мне бумажный стаканчик с чаем. — Только не сразу, чтобы не заметил. Пусть у Николая Сергеевича перед отъездом будет хорошее воспоминание. Я сначала подумала, что она шутит, но Лидия уже смотрела на часы: через десять минут мы должны были сесть за шахматную доску. — Вы серьёзно предлагаете мне нарочно проиграть? — спросила я. — Он ведь всё поймёт. Мы с ним столько лет играем. — Не поймёт, если аккуратно. Антонина Фёдоровна, вам 63 года, а ему 78...