Весенние лучи проникали в комнату сквозь тюль, расчерчивая кухонный стол яркими прямоугольниками света. Марина снова провела тряпкой по поверхности, хотя та и так блестела от чистоты. Эта суетливые движения выдавали её беспокойство перед визитом родителей из села. В кухне пахло цитрусовым чистящим средством и свежесваренным кофе — аромат, который помогал ей сохранять равновесие в подобные минуты. Их двухкомнатная "хрущёвка", взятая в кредит три года назад, постепенно наполнялась уютом. Марина с гордостью думала о том, как они вместе с Павлом обустраивали это гнездо...

Салфетка была мятая, с бледно-зелёным логотипом «Буфет» в углу. Я держала её двумя пальцами – осторожно, как держат чужое бельё, случайно попавшее в руки. – Ваш отец был мне должен, – сказала женщина на пороге. Я подняла глаза. Невысокая, за семьдесят, в тёмном пальто до колен. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой – негромкий, но каждое слово звучало так, будто она его взвесила на аптечных весах перед тем, как выдать. Шаги мелкие, точные, только левую ногу она ставила аккуратнее правой – я заметила это, когда она переступила порог...