Качели во дворе скрипели одинаково что при маме, что без неё. Я это заметила в то лето, когда мне было шестнадцать, а Ване только исполнилось десять. Скрип был тем единственным звуком в доме, который не менялся, сколько бы ни менялось всё остальное. Мама ушла два года назад, в марте, когда снег ещё лежал грязными островками во дворе. Три месяца от диагноза до ухода. Отец тогда как будто был не свой, и мы с Ваней тоже. Дом держался на расписании: понедельник уборка, среда стирка, суббота рынок. Никто...

Тимур сказал это за ужином – между котлетой и компотом, обычным голосом, каким просят передать соль. – Хватит. Забудь дорогу к маминой калитке. Я поставила стакан. Не плеснула, не уронила – донышком на салфетку, аккуратно...