Снег в тот вечер был на удивление сухим и колючим. Он забивался под воротник старого пальто, которое давно перестало греть. Я стояла на лестничной площадке, прижимая к себе пятимесячного Тёмку. Он спал, пригревшись у груди, еще не зная, что мир, который он считал безопасным, только что разлетелся вдребезги. — Уходи, Марина. И не делай это лицо «жертвы обстоятельств», — голос Игоря звучал буднично, почти скучающе. — Я перевезу вещи Алины завтра. Она из приличной семьи, её отец — совладелец холдинга...

Дом номер 12 по Озерному проезду всегда считался образцом семейного благополучия. Старый викторианский особняк, утопающий в гортензиях, которые так любила Анна, казался крепостью. Но в день похорон Генри Громова крепость дала трещину, сквозь которую пахнуло могильным холодом и чужими тайнами. Анна стояла у окна гостиной, сжимая в руках остывшую чашку чая. В свои сорок пять она сохранила ту хрупкую, фарфоровую красоту, которая заставляла мужчин оборачиваться, а женщин — поджимать губы. Ее черное платье из тяжелого шелка подчеркивало бледность лица...