Камыш на замёрзшем озере резали серпами. Норма была двенадцать, у Серафимы набралось шесть: пальцы не гнулись, и рукоятку она держала всей ладонью. Бригадир Ксения Павловна записала ей восемь и сказала, что из-за неё вся бригада получит меньше хлеба. А рядом кто-то молча связал её сноп. Это была Зоя, которая в вагоне назвала следователю село, где остались дети Серафимы. — Не надо, - сказала Серафима. - Ты мне ничего не должна. Живы ли Тоня и Илья, она не знала. Могла только одно: гвоздём на доске нар нацарапать их имена...

«Оля, ты уже решила, что делать с бабушкиной квартирой?» – спросила Вера Петровна, аккуратно разрезая котлету. Оля поперхнулась чаем. За столом повисла тишина. Дмитрий смотрел в телефон, делая вид, что не слышит. Маша доедала салат, не поднимая головы. «Пока нет, – ответила Оля. – Я ещё не думала». «А чего тут думать? – Вера Петровна отложила вилку. – Квартира пустует. Коммуналка капает. Продавать надо». Оля поставила чашку. В кухне пахло жареным луком и старым кухонным гарнитуром. За окном моросил дождь, стуча по жестяному отливу...