Осень выдалась ранняя, дождливая и ветренная, а за ней следом уже торопилась и зима. И в конце ноября в дом за садом усадьбы Дорониных позвали сперва повитуху, а после доктора. Ульяна благополучно разрешилась девочкой, крепенькой и ладной, повитуха улыбалась, ожидая от отца хорошую награду за свой труд. Иван Доронин принял дитя на руки, словно золотой слиток. До чего хороша доченька, вся в мать… И повитуху, и доктора, не с пустыми руками отпустил. Ульяна быстро оправилась, роды легко прошли, и утирала счастливые слёзы, глядя, как Иван малышку баюкает...

Дарья Петровна, женщина хоть куда - белолицая, шустрая. В пятьдесят лет ещё о-го-го, правда, жила совсем одна. Сама и крышу латала, когда шифер сорвало ветром, сама и забор чинила, сама и дрова колола, не хуже любого мужика. Косила косой ловко - ряд за рядом ложился, хоть на выставку. А уж про корову Зорьку и говорить нечего - иной раз в ведро не умещается утренний удой, а молоко жирное, сметана из него густая, аж ложка стоит. Только радости от этого хозяйства Дарье Петровне никакой. Одна она. Совсем одна...