Следующая неделя началась спокойно. Настолько спокойно, что впоследствии Артём не раз пытался вспомнить, не было ли тогда какого-нибудь знака, который он просто не заметил. Но никаких знаков не существовало. Были только обычные рабочие дни. Во вторник утром в клинику привезли пожилого ризеншнауцера. Пёс тяжело дышал, почти не вставал и с трудом реагировал на хозяина. Мужчина лет шестидесяти осторожно гладил его по голове. — Его зовут Барон, — сказал он. — Двенадцать лет вместе. Артём послушал сердцебиение, просмотрел результаты обследования и долго молчал...

2004 год. Большая страна тяжело переваливалась из кровавого хаоса девяностых в сытую эпоху нулевых. Но этот переход случался там, в столицах, где уже сияли неоном витрины и росли стеклянные башни. Сюда, на Седой Урал, новое время пришло только в виде ценников. Город в низине не имел лица — только затяжной, неизлечимый диагноз. Панельные пятиэтажки жались к затопленной шахте, пропитавшись кислой пылью и липкой безнадежностью. Здесь старели к тридцати. Никто еще не подозревал, что сегодня ночью этот диагноз начнут лечить хирургическим путем...