Нотариус поправил очки и откашлялся. Я сидела у стены, подальше от тёток. Валентина – справа, Тамара – слева от его стола. Обе в чёрном, обе с одинаковым выражением лица. Скорбь напополам с нетерпением. Бабушка умерла две недели назад. Тихо, во сне. Соседка нашла её утром – пришла за солью и увидела через окно. Я не успела приехать. Не успела попрощаться. – Итак, – нотариус развернул папку. – Завещание Зинаиды Павловны Морозовой, составленное восемнадцатого марта текущего года. Валентина подалась вперёд...

— Передай мне перечницу, а то пресновато как-то, — Сергей небрежно ткнул вилкой в сторону специй, даже не поднимая глаз от своей тарелки. — Мясо, конечно, хорошее, мраморное, но ты его, по-моему, пересушила немного. В прошлый раз сочнее было. Ольга молча подвинула к нему деревянную мельницу с перцем. Её рука на секунду замерла в воздухе, и пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось, но она сдержалась. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, уже начал завязываться тот самый тугой узел, который появлялся каждый раз, когда муж начинал рассуждать о качестве её стряпни...