Вечернее солнце разлило по гранитной набережной расплавленное золото, и в этом сиянии всё казалось будто вырезанным из дорогого фильма, который снимали специально для них двоих. Кирилл стоял на одном колене прямо на теплых каменных плитах, а Полина замерла напротив, прижав ладони к легкому летнему платью цвета топленого молока. В раскрытой бархатной коробочке лежало кольцо с прозрачным камнем, поймавшим солнечный луч и теперь рассыпавшим его на десятки крошечных зайчиков по её лицу, по светлым волосам...

— Всё наладится, Лера, — голос Кирилла звучал до обидного буднично, будто речь шла о пустяковой царапине на старом табурете, а не о безнадёжно испорченной столешнице из благородного дуба. — Парню всего двадцать. Ну, посидели компанией, ну, не уберёг дом от чужой безалаберности. Мы замерли посреди просторной гостиной — в доме, ради которого последние годы шли на любые жертвы. Пять лет мы отказывались от дальних поездок, экономили на мелочах и три года ютились в тесной съёмной квартире на городской окраине, чтобы поскорее закрыть ипотечные платежи...