Муж Полины Сергеевны умирал. Это знали все, но никто не решался произнести это вслух. Тишина в доме стала какой-то липкой и тяжёлой, она оседала на всех вещах, на стенах, на пыльных листьях герани, на подоконнике. Первые признаки болезни начали проявляться два месяца назад. Тогда это казалось досадной мелочью — подумаешь, спина заныла. В поликлинике участливо покачали головами: «Остеохондроз, голубчик, и что вы хотите — возраст». Назначили физиолечение и лечебную гимнастику. Он исправно ходил, стараясь не беспокоить жену, крепился...

Тамара Ивановна демонстративно отодвинула от себя глубокую тарелку, в которой лежало нежное суфле из кролика на пару, и с грохотом опустила вилку на край стола. — Слишком худая для моего сына, кожа да кости, — громко, на всю гостиную произнесла свекровь, оглядывая сидевших за столом родственников. — На такой жениться — только дом переводить. Сама как былинка на ветру, и мужика голодом морит. Разве это еда для добытчика? Сушеные листья и протертая слизь. Ни мужика накормить, ни здорового ребенка родить не способна...